История создания бани «Монастырская»: тишина, парение и особое состояние
История создания бани «Монастырская»
Подскажите, как появилась идея «Монастырской» бани и как этот концепт продолжил себя уже в новом комплексе на Бауманской? В чем различия между Петербургом и Москвой?
Истоки самой Siberia уходят еще в 2020 год, когда мы с партнерами решили создать баню с очень высоким уровнем сервиса, профессионального парения и при этом с пространствами, которые несут в себе не просто красивый интерьер, а смысл и состояние. Нам хотелось, чтобы каждая баня была отдельным миром: со своими звуками, ароматами, программами, даже где-то со своей гастрономией.
Первая Siberia появилась в Москве на Образцова. Это была такая наша первая большая любовь к бане, первый очень искренний опыт. Там мы создавали скорее собирательные образы: деревенская баня, Алтай, Тайга, этнические пространства. А когда мы пришли в Петербург, появилось уже другое ощущение масштаба и глубины. Сам город к этому располагает. Петербург исторически очень связан с банной культурой, начиная еще со времен Петра I.
«Монастырская» баня в Петербурге.
Именно в Петербурге у нас появилась «Монастырская» баня. И, наверное, это стало одним из самых сильных и глубоких пространств, которые мы вообще создавали. Мы увидели, насколько людям откликается этот формат тишины, сосредоточенности, внутреннего спокойствия. Когда баня становится не про шумный отдых, а про возможность остановиться, выдохнуть, подумать.
В «Монастырской» все построено вокруг этого состояния. Узкие окна, приглушенный свет, колокола била, живой огонь, ощущение определенной отрешенности от внешнего мира. Даже сама архитектура пространства работает так, чтобы человек начинал говорить тише, двигаться спокойнее, внимательнее относиться к себе и к людям рядом.
«Монастырская» баня в Москве.
Именно поэтому мы решили продолжить этот концепт уже в новом комплексе на Бауманской. Но там «Монастырская» стала другой. Если в Петербурге это было первое исследование такого состояния, то в Москве мы уже глубже осмыслили этот опыт. На Бауманской у «Монастырской» даже отдельный вход — человек буквально попадает в другое пространство, отдельно от остального комплекса. И вот это ощущение перехода для нас было очень важным. Как будто ты выходишь из городского ритма и входишь в место, где не хочется громко говорить.
И наши гости это очень тонко чувствуют. Мы заметили это еще в Петербурге, когда только открывали баню и проводили иммерсивные показы: в каждой бане через актерскую игру рассказывали историю пространства. И именно в «Монастырской» даже после окончания самого действия гости продолжали разговаривать между собой тихо, вполголоса. Так, как люди обычно говорят в храмах — спокойно, без суеты, не нарушая само пространство.
То же самое происходит и сейчас уже во время обычных банных программ. Даже если в бане находится несколько человек, гости все равно в большей степени наслаждаются именно тишиной, естественными звуками парной, потрескиванием поленьев в камине напротив гостевого стола, где пьют чай и отдыхают после процедур.
И в Петербурге, и в Москве в «Монастырской» у нас есть звонницы колоколов била. После парения мы проводим звукотерапию, а сами колокола звучат и во влажной зоне. Когда человек окунается в холодную воду, он слышит этот мягкий колокольный звук — и это тоже становится частью общего состояния, частью атмосферы этой бани.
При этом сама философия бань в Москве и Петербурге сейчас тоже отличается. В Петербурге мы больше работали с состояниями и природными образами. А на Бауманской через пространства мы уже начали рассказывать историю страны, историю Сибири, историю мест силы, народов и территорий. Поэтому там появились «Аркаим», «Искер», «Хигол» — пространства уже с историческим и культурным контекстом. Но «Монастырская» осталась с нами, потому что это, наверное, одна из самых тонких и по-настоящему глубоких бань, которые мы когда-либо создавали.
